Последнее красивое платье из черного бархата она сшила мне в 1937 г., когда я выступала на коммунистическом митинге в зале Мэдисон-сквер. Сшила она его вручную, потому что ей тогда было уже 77 лет и она не могла справиться с швейной машиной.

Мама не была образцовой домашней хозяйкой. Но она была интересным и очень оригинальным человеком, и мы ее горячо любили. Она читала газеты, журналы, книги. После того как в 1900 г. мы переехали в Нью-Йорк, она пошла в вечернюю школу, чтобы улучшить свой почерк и правописание и послушать лекции о Шекспире. Когда мы были детьми, она постоянно читала нам вслух историю Ирландии, стихи, сказки. Помню, что одной из ее любимых книг была книга древнегреческих мифов «Боги и герои». У нее была целая серия книг в бумажных переплетах под названием «Классики и прекрасное». У нас есть драгоценная библиотечка, и в ней все «мамины книги». В нее входят пятитомник ирландской литературы, произведения Бёрнса, Мора, Байрона, Уитьера, Шеридана, Свифта, миссис Браунинг, Лонгфелло, Шоу и др.

Когда маме было уже почти восемьдесят лет, она как-то прочла в автобиографии Уильяма З. Фостера: «Мой отец Джеймс Фостер родился в Ирландии в графстве Карлоу в крестьянской семье. Он был фением и страстным борцом за независимость Ирландии». Прочтя это, она сказала: «Мой прадед, Джон Герли, тоже родился в графстве Карлоу, из Карлоу родом и дедушка Бернарда

Шоу - Джеймс Герли. Они были братьями. Мать Шоу звали Элизабет Герли. Ларкины тоже родом оттуда!» Мама продолжала читать, а мы сидели, буквально потрясенные этими словами. Наконец я спросила: «Мама, почему ты не рассказала нам об этом раньше?» Она спокойно ответила: «Не приходилось к слову».

Ирландцы, эмигрировавшие в Америку в середине прошлого века, не нашли здесь счастья, ибо они не обрели ни религиозной, ни политической свободы и не получили возможности зарабатывать на жизнь. Мой отец с большой горечью вспоминал тяжелые условия, в которых находилось большинство ирландцев в дни его юности.