В отличие от других стран, где католическая религия является официальной, церковь в Ирландии не только не была связана с государством, но даже преследовалась им. Было время, когда британское правительство приняло законы, запрещающие католические школы и церкви; католикам не разрешалось иметь собственность и занимать официальные посты. Священники вынуждены были проводить богослужения тайно, уходя в горы. Ни одному священнику не разрешался въезд в страну...

Вопрос: «Почему вы не католичка?» - возникает часто, несомненно, потому, что у меня ирландская фамилия. Но ведь не все ирландцы католики...

Иногда обнаруживается проницательность у людей, от которых этого совершенно не ожидаешь. В женской тюрьме одна из надзирательниц, ирландка по происхождению, сказала мне по поводу религии: «Мне кажется, что социализм всегда был вашей религией». И в некотором смысле это правильно. Я пришла к социализму в ранней юности, когда человек особенно впечатлителен. Для меня это была вера в братство людей и возможность «создать рай на земле», и всю свою жизнь я глубоко верю в социализм.

Наше воспитание в семье подготовило нас к восприятию социалистического образа мышления задолго до того, как мы познакомились с социалистическим организованным движением.

В 1900 г. мой отец голосовал за Юджина Дебса, социалистического кандидата на пост президента. Мы знали, что отец выступал против «двух старых партий», как он называл республиканскую и демократическую партии еще более пятидесяти лет назад...

Темой одной из первых дискуссий, в которой я принимала участие в школьном дискуссионном клубе, была: «Должно ли государство стать владельцем угольных шахт?» Опираясь на опыт стачки 1902 г. на антрацитовых шахтах в Пенсильвании, проведенной под руководством Джона Митчелла, я с энтузиазмом отстаивала необходимость национализации угольных шахт. Во время этой стачки 150 000 шахтеров требовали сокращения на один час 10-часового рабочего дня и признания объединенного профсоюза горняков Америки.