И забываю мир - и в сладкой тишине

Я сладко усыплен моим воображеньем,

И пробуждается поэзия во мне;

Душа стесняется лирическим волненьем,

Трепещет и звучит и ищет, как во сне,

Излиться наконец свободным проявленьем -

И тут ко мне идет незримый рой гостей, Знакомцы давние, плоды мечты моей. (Пушкин) «И тут ко мне идет незримый рой гостей» - много больше того, что осталось потом на бумаге в качестве стихотворения.

В.: А если рассмотреть эти процессы поврозь, - так ли принципиально они расходятся в нашем предмете, в музыке?

О.: В фантазии пойдем от этимологии слова. Если взять от греческого - «фантастик», то это форма отображения мира, при которой на основе реальных представлений создается логически несовместимая с ними («сверхъестественная», «чудесная») картина. Фантом (греч. - фантазма) - причудливое явление, призрак. Причуда - каприз. Причуда - вымысел. Насколько фантазия связана с вымыслом?

Здесь уже напрашивается противопоставление воображению. Не вообразить, но вымыслить, то есть придумать, выдумать. Везде - дума, мысль. Выдумать можно не на основе познания, логически понятной мысли, но, как в искусстве и, в частности, в музыке - на основе такого развитого и сильного эстетического чувства, которое обладает обусловленностью, силой сцепления, определенной закономерностью.

В.: Итак, фантазия - вымысел. Заведомая неправда, нереальность, небывальщина. Но, во-первых, вымысел создается на основе реальных представлений, деталей языка произведения искусства (хотя и логически с ним не совмещается), в отличие от воображения. А во-вторых, - понятое правильно воображение есть прежде всего видение целого раньше частей.

О.: Однако воображение - это такое видение и такое целое, где части даны не в языке искусства; и еще - они никогда не будут увидены. Видение целого раньше частей - есть видение в иноязыке только целого и никогда - частей. В этом и суть образа как «куска» воображения - он всегда общ, целостен и неделим.